
Навек начертан их закон:
Бегут они от рук Тантала,
И выпрямляется лоза,
И свет небес, как блеск металла,
Томит молящие глаза.
И вот Тантал нагнуться хочет
К холодной, радостной струе, -
Она поет, звенит, хохочет
В недостигаемом ручье.
И чем он ниже к ней нагнется,
Тем глубже падает она,
И пред устами остается
Песок обсохнувшего дна.
В песок скрипучий и хрустящий
Лицом горячим он поник,
И, безответный и хрипящий,
Потряс пустыню дикий крик.
12 августа 1892
«На пастушьей дудке…»
На пастушьей дудке
Кто бы так сыграл?
По его погудке
Всяк мальчонку знал.
Где бы в околотке
Ни раздался вдруг,
Как с небесной лодки,
Серебристый звук,
Как бы ни был занят
Трудовой народ,
Всяк невольно станет,
Песню запоет,
И тоска не стонет,
Сердца не щемит.
Голос друга понят
И не позабыт.
«Это — пастушонок
Генрих гонит коз».
Вот он, бледен, тонок,
В рваном платье, бос,
С полевых тропинок
Сплел цветы в венок,
Лютик да барвинок,
Мак да василек.
И глядит, невинный,
И поет, простой:
«Знаю я, недлинный
Путь передо мной.
Мак мне шепчет сонный:
„Небо там светлей“.
Ладан благовонный
Веет мне с полей».
Улыбаясь ясно,
Запевает вновь:
«Как земля прекрасна!
Как мила любовь!
Утешайте, весны,
Девушек земли,
