Навек начертан их закон:

Бегут они от рук Тантала,

И выпрямляется лоза,

И свет небес, как блеск металла,

Томит молящие глаза.


И вот Тантал нагнуться хочет

К холодной, радостной струе, -

Она поет, звенит, хохочет

В недостигаемом ручье.

И чем он ниже к ней нагнется,

Тем глубже падает она,

И пред устами остается

Песок обсохнувшего дна.

В песок скрипучий и хрустящий

Лицом горячим он поник,

И, безответный и хрипящий,

Потряс пустыню дикий крик.


12 августа 1892

«На пастушьей дудке…»

На пастушьей дудке

Кто бы так сыграл?

По его погудке

Всяк мальчонку знал.

Где бы в околотке

Ни раздался вдруг,

Как с небесной лодки,

Серебристый звук,


Как бы ни был занят

Трудовой народ,

Всяк невольно станет,

Песню запоет,

И тоска не стонет,

Сердца не щемит.

Голос друга понят

И не позабыт.


«Это — пастушонок

Генрих гонит коз».

Вот он, бледен, тонок,

В рваном платье, бос,

С полевых тропинок

Сплел цветы в венок,

Лютик да барвинок,

Мак да василек.


И глядит, невинный,

И поет, простой:

«Знаю я, недлинный

Путь передо мной.

Мак мне шепчет сонный:

„Небо там светлей“.

Ладан благовонный

Веет мне с полей».


Улыбаясь ясно,

Запевает вновь:

«Как земля прекрасна!

Как мила любовь!

Утешайте, весны,

Девушек земли,



12 из 77