Для страданий нищеты.
Опускался вечер темный
Нас измучившего дня, -
Ты мне кротко улыбалась,
Утешала ты меня.
Говорила ты: «Что бедность!
Лишь была б душа сильна,
Лишь была бы жаждой счастья
Воля жить сохранена».
И опять, силен тобою,
Смело я глядел вперед,
В тьму зловещих испытаний,
Угрожающих невзгод.
И теперь над нами ясно
Вечереют небеса.
Это ты, моя Ирина,
Сотворила чудеса.
1-22 октября 1892
«Я также сын больного века…»
Я также сын больного века,
Душою слаб и телом хил,
Но странно — веру в человека
Я простодушно сохранил.
В борьбе упорно-беспощадной
Сгорели юные мечты.
Потоптаны толпой злорадной
Надежд весенние цветы,
И длится ночь, черна, как прежде,
Всю землю мглою полоня, -
А всё же радостной надежде
Есть место в сердце у меня!
6 октября 1892
«Туман не редеет…»
Туман не редеет.
Молочною мглою закутана даль,
И на сердце веет
Печаль.
С заботой обычной,
Суровой нуждою влекомый к труду.
Дорогой привычной
Иду.
Бледна и сурова,
Столица гудит под туманною мглой.
Как моря седого
Прибой.
Из тьмы вырастая,
Мелькает и вновь уничтожиться в ней
Торопится стая
Теней.
«Какая тишина! Какою ленью дышит…»
Какая тишина! Какою ленью дышит