Бруно не знал, где эта Генуя, он знал только, что там порт и много кораблей. «Это тебе достанется в наследство», — всегда утешал его дедушка, когда Бруно пытался выпросить маленький деревянный кораблик. «Получить в наследство» означало получить что-то от того, кто умер. Значит, теперь, когда дедушка умер, маленький кораблик принадлежит Бруно. Он осторожно взял кораблик, осмотрел его и провёл пальцем по дереву. Затем засунул кораблик себе под свитер и долго глядел в окно.

«Как дедушка может быть одновременно и на кладбище, и на небесах?» — спросил он у мамы.

Она вздохнула и скрестила руки на груди: «Этого ты пока не поймёшь».

«Всё я пойму! — воскликнул Бруно. — Тебе надо просто понятно объяснить!»

«Хорошо, — ответила мама. — Тело дедушки на кладбище. Но его душа на небесах, у Господа Бога».

«А что такое „душа“?» — не унимался Бруно.

«Я же тебе сказала, ты этого не поймёшь», — ответила мама и поцеловала сына на ночь.

«Душа — это то, что я так сильно люблю в дедушке?»

Мама задумалась: «Пожалуй, можно и так сказать».

На другой день Ксавер застукал Бруно на кухне, и тот торопливо спрятал что-то за спину. Ксавер дёрнул его за руку и увидел бутерброд с горчицей, который Бруно только что сделал.

«Почему у тебя горчица намазана снизу?» — спросил его брат.

«А иначе дедушка с небес увидит её», — ответил Бруно. Ксавер засмеялся. «Ну и дурак же ты!» — заметил он и выскочил из кухни. Бруно задумчиво ел свой бутерброд с горчицей. Наверное, небо было так далеко, что дедушка не мог видеть, чем намазан бутерброд Бруно. К тому же дедушка плохо видел.

Однако вопросы о душе и Господе Боге не оставляли Бруно в покое.