Джефф проводил свои выходные с дочерью. И даже если ему необходимо было работать, он брал ее с собой. Элизабет была спокой ным ребенком, не интересующимся шумными мероприятиями. Взяв рюкзачок с художественными принадлежностями и, крепко держась за руку отца, она спокойно шлепала за ним, куда бы он ни повел. Порой Кэсси с трудом сдерживала слезы, глядя, как крепко держатся друг за друга вдовец и ребенок, оставшийся без матери.

Выходные бывали разными, поскольку Джефф очень много работал. Однажды вечером он вернулся домой за забытым файлом и застал их троих, сидящих за обеденным столом, и ужинающих при свечах. Совершенно неожиданно Джефф присоединился к ним. Из-за возраста Элизабет и слабого сердца Томаса они кушали в шесть тридцать, но его это не смутило. Весело сказав, что с удовольствием поменяет ужин за чертежной доской в офисе на ужин из китайской посуды, он остался. Иногда после ужина он возвращался в офис, а иногда оставался дома, и Кэсси знала, что он в библиотеке или в его спальне. Но даже, если ему надо было возвращаться на работу, было очень приятно, что он старается проводить больше времени с отцом и дочерью. Что касается Кэсси, это означало готовку три раза в день на четыре персоны вместо трех. И какая-то часть нее была против. Она – няня, а вовсе не повар. И все же она ничего не говорила. Зато начала тщательно изучать кулинарную книгу, хоть и не собиралась получать ученую степень по этому предмету.

Замечательным следствием всего этого было явное изменение атмосферы в доме. Томас записался в члены общества Гамильтон Хандред, которые отбросив все, занимались садами. Сейчас он увлекся выращиванием овощей, посадил малину вдоль задней изгороди, а в центре лужайки перед домом, распространяя аромат, красовался куст ежевики.

-Ты изменила нас, моя дорогая – произнес Томас, глядя как Кэсси колдует над маленькой кастрюлей с желтой массой из кабачков.