Мне грустно. Остаётся одна-единственная надежда. Это — моя сестра Вера.

— Вера!

— Что?

— Вера!

— Что?

— Вера, поиграй со мной!

— Не могу, я читаю про коклюш.

— Про что?

— Про коклюш. Поиграй лучше сам. Вон твои игрушки.

Я смотрю на свои любимые игрушки и чуть не плачу.

Вот — паровоз,

вот — кубики,

вот — конь-качалка.

Но я не ХОЧУ! Я не хочу играть сам. Я хочу играть со взрослыми.

С папой я сыграл бы в «подкидного дурачка»,

с дедушкой неплохо бы сыграть в футбол,

с бабушкой — в прятки,

со старшей сестрой Верой — в больницу,

а с мамой… с мамой хорошо бы пойти погулять: взять её за руку и пройтись только до бульвара и обратно. И всё. И только один раз съехать на санках с горы. Но ничего этого сегодня не будет. Мне хочется плакать.

Мама смотрит на меня и говорит:

— Это что такое? Как не стыдно! Такой большой… Разве ты не понимаешь, что ВЗРОСЛЫЕ РАБОТАЮТ? Днём они работают, да и вечером у них хватает дел. Вот освобожусь, тогда и поиграю с тобой.

Верно сказала мама — я и вправду большой. И то, что взрослые работают, я понимаю. Но как-то не совсем.

— Мам! А как ты работаешь?

— Вот так и работаю.

— А как «так»?

— Так, — говорит мама и, убаюкивая Мицике, тихонько начинает рассказывать про свою работу. Пока она рассказывает, я все себе представляю, как будто моя мама — это я.

Мама работает на почте. Она сидит за стеклянной перегородкой и смотрит в окошечко. Когда она видит, что к окошку подходит человек, то спрашивает:

— А что у вас?

— Отправить телеграмму, — отвечает человек.

— Прекрасно, — говорит мама, — получите бланк, — и тут же даёт ему голубой листок бумаги в полоску.

Человек пишет на нём все, что ему нужно. Например, он хочет поздравить с Новым годом свою тётю, которая уехала в Африку. В этом случае он пишет: «Африка. Аддис-Абеба, моей тёте (имя и фамилия) Поздравляю с Новым годом! Не слишком ли у вас жарко?»