Последние слова учителя находились в таком противоречии с положением его тела, что Борис, впервые за весь день, улыбнулся.

- Ничего смешного нет! - рассердился Алексей Палыч. - Я впервые за двадцать лет надел кеды.

- В кедах-то легче...

Смех распирал Бориса. Он отвернулся и взглядом поймал группу. Последний рюкзак едва заметно маячил между стволами.

- Уходят!

Ученик и учитель побежали. Борис бежал сзади, равняясь по слабейшему. Через десяток метров Алексей Палыч, к великому своему изумлению, опять спикировал и приложился к земле.

- Шнурок завяжите! - крикнул Борис, перепрыгивая через своего учителя, как футбольный нападающий через вратаря.

Борис не остановился. Он побежал дальше, давясь на ходу смехом. Как у всех юных граждан нашей планеты, несчастья близких вызывали у него приступы оптимизма. Алексей Палыч об этом знал. Самый смешной случай, например, в кулеминской школе состоял в том, что дворник, скалывая лед, спланировал с крыши в сугроб и сломал руку.

Алексей Палыч, отплевываясь сухими травинками, встал на колено, завязал шнурок, распустившийся чуть ли не на всю длину, и, приняв низкий старт, пустился догонять Бориса.

Больше в этот день он не падал.

И снова двое шли вслед за группой.

Расплавленные до белесого свечения небеса нависли над ними. Что думали о них в этих небесах? Может быть, хихикали, удивляясь медлительности путешественников, несовершенству людей, которых природа снабдила ногами вместо гусениц или двигателя на воздушной подушке? Может быть, _там_, наверху, какой-нибудь очкастый уже сочинял книгу о нашей цивилизации; книгу, в которой есть глава: "Туризм как способ переноски тяжестей".

Наверное, они уже отметили нелогичность в поступках людей. Ведь дай какому-нибудь гражданину сто рублей и попроси его отнести двадцать килограммов груза за пятьдесят километров - и он, ни секунды не раздумывая, наплюет на вас и на ваши деньги.