Алексей Палыч считал, что в таких случаях решать должен руководитель похода. Но лжекандидат в мастера только наблюдала, хотя и внимательно.

Отсюда следовало, что она была прирожденной демократкой и не хотела приказывать по мелочам, или... или просто не знала, что нужно делать.

Ребятишки работали четко. На них было просто приятно посмотреть. По-деловому и без суеты они расшнуровали рюкзаки, достали спальные мешки, колышки-уголки для растяжек. Появились палатки-душегубки низкие, двухместные; в них можно было только лежать, но зато они занимали мало места.

Лжедмитриевна натягивала свою палатку одна. Расстелила ее на земле, растянула дно на колышках, затем поставила стойки и принялась за растяжки. Получалось у нее вполне прилично. Наверное, тренировалась у себя дома на каком-нибудь полигоне.

Наблюдая за всей этой разумной суетой, Алексей Палыч томился без дела. В походах он не бывал, и сейчас до всего ему приходилось доходить своим умом. Наконец его осенило.

- Очевидно, потребуются дрова? - сказал он в пространство.

Его услышали.

- Очевидно, - отозвался Стасик.

- Сейчас, сейчас, - обрадовался Алексей Палыч. - Боря, идем.

Алексей Палыч и Борис направились к лесу.

- Эй, эй! - крикнули им сзади.

Блеснув на солнце остро заточенным лезвием, топорик ударился о землю совсем рядом.

- А если бы чуть левее? - задумчиво сказал Алексей Палыч.

- Я же говорю - придурки, - отозвался Борис.

- Ну, это ты зря... Ребята хорошие, мне они нравятся.

- У вас все хорошие. А так не бывает. Что в ней хорошего?

Алексей Палыч без труда понял, что речь идет все о той же Мартышке. Конечно, в ней все было отвратительно: и то, что она подошла, и то, что улыбнулась, и что обратно бежала вприпрыжку, и что несла тяжелый рюкзак, в то время когда Борис шел налегке. Даже купальник был у нее мерзкий - совсем новенький, красный в белый горошек.

- Боря, - сказал Алексей Палыч, - в своей неприязни к девочкам ты становишься однообразным. Это не оригинально. Конечно, многие проходят эту стадию... Но пора из нее выходить. Все-таки женщины - половина человечества. Даже, говорят, - лучшая половина.