"Увидела, что выследили, и решила забрать с собой."

На такой мысли Алексей Палыч успокоился. При этом не следует забывать, что в русском языке глагол "успокоиться" имеет смысл "успокоить себя". Другого-то выхода просто не было.

Алексей Палыч уже засыпал, когда услышал - или ему показалось под боком чье-то дыхание. Он разлепил веки и увидел - или ему почудилось - нечто мохнатое и живое.

- Спи, собака, спи... - пробормотал Алексей Палыч и повернулся на другой бок.

ДЕВИЗ - "СЕВЕР"

- Подъем! Подъем! Подъем!

Вот тут, когда не нужно, Лжедмитриевна старалась вовсю. Она расхаживала между палаток и постукивала по ним прутиком. Ее палатка была уже свернута, рюкзак упакован.

Ребята задним ходом выползали из палаток, протирали глаза кулаками, потягивались и по-стариковски кряхтели; вчерашней живости в них не замечалось.

Вылезая из чехла, Алексей Палыч почувствовал, что кости в нем расположились отдельно от мяса. Болело все, кроме ушей.

Борис пришел в себя гораздо быстрее.

Вспомнив, что он дежурный, Борис подошел к Стасику.

- Варить будем?

- Спроси у Елены Дмитрины.

- Спроси лучше ты.

- Елена Дмитна, варить будем? - крикнул Стасик.

- А ты как думаешь?

- Нужно съесть колбасу, а то испортится.

- Тогда зачем спрашивать?

На этот раз лаконичность "мадам" не понравилась и Стасику.

- Кого же мне еще спрашивать?

- Больше самостоятельности, - посоветовала Лжедмитриевна.

- Это мы могём, - сказал Стасик. - Тогда будем пить чай. Алексей Палыч, ваша "пушка" работает?

- Должна, - сказал Алексей Палыч. Еще с вечера он скрутил из ваты фитиль, обжег его и засунул в корпус своей шариковой ручки, вынув стержень. Сегодня все пошло быстрей, чем вчера: фитиль - вата - бумага - костер.

Пока Борис ходил за водой, ребята свернули палатки. Чай вскипел быстро, его разлили по кружкам; Алексей Палыч и Борис прихлебывали из мисок.