Оскорблять Лжедмитриевну не следовало хотя бы потому, что это никак не могло помочь делу. Но наверное, "мадам" все же была скроена из особого материала. Она не обиделась.

- Напрасно вы сердитесь. Бориса искать не будут.

- Если я пошлю телеграмму.

- Я не против. Но я не уверена, что нам встретится какой-нибудь поселок.

Семь раз ненавистная Лжедмитриевна была трижды права: в лес уходят не для того, чтобы искать почту. Ребята не поймут и не согласятся.

- Но вдруг мы увидим... Я забегу...

- Хорошо, - согласилась Лжедмитриевна.

- И вы меня обождете! - с нажимом сказал Алексей Палыч.

- Конечно. Теперь мы не можем вас бросить. Ни живого, ни мертвого.

- Что?! - Алексей Палыч мысленно взвился вверх метра на три. - Еще намечаются и мертвые?!

- Вряд ли, - сказала "мадам" спокойно. - Не думаю...

Представление на поляне закончилось. Кольцо разомкнулось. Веника отозвали, но еж не торопился подняться. До сих пор он не встречался ни с собаками, ни с людьми и думал, что мир населен только улитками и ежами.

От ребят не укрылся тайный разговор Алексея Палыча и Елены. На их глазах такое происходило уже в третий раз.

- Боря, - спросила Мартышка, - почему твой отец все время шепчется с Еленой?

Еще утром выяснилось, что Мартышку зовут Мариной, но для Бориса она по-прежнему оставалась Мартышкой.

- Он мне не отец.

- А кто?

- Никто.

- Боря, почему ты все время грубишь? Я тебе не нравлюсь? спросила Мартышка, и голос ее был чист и невинен, как чириканье лесной птахи.

На такие вопросы Бориса отвечать не учили. Да и не задавали их в кулеминской школе. Наверное, в Городе все было иначе.

- Отстань ты от меня, - сказал Борис скорее с тоской, чем со злостью.

Мартышка засмеялась, мотнула головой. Светлые волосы хлестнули ее по щекам, улеглись на спину. Серые глаза весело смотрели на Бориса. Нет, против такой девочки невозможно было устоять.