Да и от чего нужно спасать, было совершенно неясно. У постороннего наблюдателя мог бы даже возникнуть вопрос: кого нужно спасать, не самих ли спасателей?

- Боря, - сказал Алексей Палыч, - кажется, я вел себя совершенно неправильно.

- А как правильно, если тут все неправильно? А что?

- Я пытался доказать правду, а нужно было придумать какую-то ложь, но реальную.

- Вы же думали, что отзовут ее...

- Ну, в милиции я уже этого не думал.

- Я говорил Стасику, что она вроде преступницы, а мы за ней следим.

- Да?! - оживился Алексей Палыч. - Ну и что?

- Ноль, - сказал Борис. - Идиотом обозвал. Она у них в школе училась.

- Но ведь не она, а другая!

- А вы им докажите.

- Да, - согласился Алексей Палыч, - я не вижу никакой возможности объяснить ребятам. С ней, по-моему, разговаривать бесполезно: она на задании.

- А почему вы думаете, что их нужно спасать? Прут как лошади. Они и сами куда-нибудь выйдут.

- Я не то чтобы... - Алексей Палыч пожал плечом. На правом лежал конец шеста. - Просто надеюсь, что при мне она не осмелится... сам не знаю на что. Ведь у нас есть кое-какие заслуги перед _ними_.

- Плевали они на нас!

- Боря, - сказал Алексей Палыч, - ты не забывай, что нас слышат...

При этом Алексей Палыч забыл, что недавно сам критиковал братьев по разуму.

- Пускай слышат, - отозвался Борис. - Я и сам бы на них плюнул, да не знаю, в какую сторону.

Небеса молчали. Видно, очкарики той планеты были не слишком самолюбивы. Может быть, они сейчас тихо наслаждались, извлекая какую-то свою пользу от земных трудностей, неприятностей и нервотрепки. А может быть, шумно радовались своей удаче, которая складывалась из неудач Алексея Палыча и Бориса; радовались и чокались бокалами со змеиным ядом, придумывая новую экспедицию...