— Через два года, когда Сократик подрастёт, эта площадка и нам очень пригодится, — сказала мама, подписывая бумагу.
Женщины ушли. Авроре не понравилось, что они слишком внимательно разглядывали их квартиру.
— Почему здесь все такие любопытные? — спросила она.
— Это только сначала, ведь мы здесь новенькие, — сказал папа. — Вот увидишь, скоро они нас узнают и перестанут обращать на нас внимание.
«Когда же кончится это «сначала»? — думала Аврора, лёжа в постели. — Когда все перестанут удивляться, что папа гуляет с Сократиком, а мама ездит на работу? Когда мы перестанем быть новенькими?»
Разбитый день
На другое утро Аврора проснулась очень рано. За окном было темно, а в комнате у папы и мамы — тихо. Значит, они ещё не проснулись. Аврора зажгла свет и начала играть в куклы. У неё были две куклы. Одна очень старая, в неё играла ещё Аврорина мама. У этой куклы были закрывающиеся глаза, и она говорила «мама». Другая кукла была новая. Аврора её очень любила. Правда, её нельзя было купать, потому что она была набита опилками; зато Авроре разрешали сколько угодно посыпать её детской присыпкой.
Аврора была мама, куклы — дети, кровать — автомобиль. Они ехали в гавань смотреть пароходы. Аврора со своими куклами успела несколько раз съездить в гавань и вернуться домой, пока в комнате у папы и мамы не засмеялся Сократик. Тогда она спрыгнула с кровати и побежала будить папу.
— Папа, папа, вставай, — говорила Аврора, тряся папу за плечо. — Сократик уже проснулся.
— Встаю, встаю, — сказал папа и тут же снова уснул.
— А я уже давно проснулась и играю, — сказала Аврора.
— Молодец, — сквозь сон пробормотал папа.
— Ну вставай же, папа, а то ты опять не выполнишь своё расписание, — сказала Аврора.