— Если ты к нашему путешествию автостопом относишься как к какой-то повинности, то учти — никто тебя не держит! — с трудом выговорил он наконец. — Сыпь-ка ты отсюда к своему альпинисту, да поскорее, плевать я на тебя хотел!

— Ах так? — Симон стиснул зубы. — Ну, все!.. Так я и сделаю.

— Валяй, валяй! Флюгер ты! В Париже ты мне черт-те что наговорил о своем кузене, а сейчас превозносишь его до небес только потому, что он поманил тебя. А ты рад! Мотоцикла не видел! Ну, беги к своему Фредерику, да поживее, а то опоздаешь! — орал Люк, разозлившись понастоящему.

Симон остановился и молча посмотрел на Люка. Глаза его потемнели от гнева, губы вздрагивали. Потом он поправил лямку рюкзака, которая соскользнула у него с плеча, и с ненавистью сказал:

— Я флюгер? Флюгер! Ну, знаешь, это уж слишком, старичок! Раз тебе так хочется быть одному, то я готов доставить тебе это удовольствие, и сию же минуту! А я, дурак, так мучился вчера весь день, все боялся тебя обидеть… Что ж, если так, я пойду с Фредериком, ты своим «валяй, валяй» оказал мне хорошую услугу. Отправляйся-ка один к своим аренам, выкручивайся теперь сам, как сумеешь, понял?.. Привет!

Он повернулся и зашагал в сторону Фонтенбло.

2 2–1 = 1

Люк стоял растерянный. Ведь он говорил в гневе, не выбирая выражений… Он никогда не думал, что Симон может поймать его на слове. «Да нет, он вернется, как только немного успокоится, — думал Люк. — Я должен его здесь подождать, он наверняка вернется!»

Но прошли полчаса, час, потом еще полчаса, а Симон все не появлялся. Сидя на обочине дороги, Люк срывал травинки одну за другой и не знал, что ему делать дальше. Вернуться к бабушке и объясниться с Симоном? Зачем? Симон просто помешался на Фредерике, и, уж наверно, эти пижоны встретят его с восторгом, когда он объявит: «Ребята, я еду с вами в Шамони!» «В общем, так мне и надо.