— «Веселое гнездышко» дяди Батиста вовсе не харчевня! — возмутилась дама в красном. — Две звездочки на вывеске чего-нибудь да значат.

Люк больше не слушал. Из всей этой болтовни до его сознания дошли только слова: «От «Веселого гнездышка» до Сюли восемнадцать километров!..» Хорошо бы эти люди согласились взять его с собой!.. Он украдкой поглядел на даму в красном и решил дождаться благоприятного момента.

Три часа… Десять минут четвертого… Шум в кафе все нарастал, а когда в двадцать минут четвертого у тротуара, заскрипев тормозами, остановился большой синий автобус, его встретили громким шиканьем и свистом. Кузен Габриэль рассыпался в извинениях и каждому объяснял, что у него вдруг забарахлил мотор. «Так мы тебе и поверили!» — хором закричали несколько человек, все еще сердясь. Женщины тут же стали торопливо скликать детей, а мужчины толпились у стойки, чтобы поскорее расплатиться.

— Не забудь заплатить за апельсиновый сок для молодого человека! — крикнула дама в красном здоровенному усачу.

Люк подошел к ней:

— Мадам, тут говорили о Сюли. Я направляюсь как раз туда, не могли бы вы и меня прихватить с собой до «Веселого гнездышка», если вам не трудно? Мне бы это сильно сократило путь.

— С удовольствием, — улыбнулась дама в красном. — Одним человеком больше, одним меньше, какая разница. Куда это опять запропастилась моя Клодинетта? А, вот она! Не отходи от мамы, мое сокровище!

Несколько минут спустя Люк уже сидел в автобусе, зажатый между здоровенным усачом и краснощекой толстушкой, которая держала на руках младенца. Веселье шло полным ходом. Когда кто-нибудь запевал песню, соседи подхватывали хором, и даже младенец верещал на свой лад, подскакивая на руках своей мамаши. Пять минут спустя Люк уже знал, что мальчика зовут Бенуа и что на ужин подадут форель, а потом индейку, паштет и картошку, запеченную в сметане, прославленное местное кушанье.