Умный уступает — говорит старинная пословица, поэтому я не стал больше спорить с Кийлике. К тому же мы пришли к соглашению назвать рефлекс «рефлексом Сихвки-Кийлике». Однако, когда мы приступили к самой работе и я хотел заманить телку по кличке Мери на платформу, из этого ничего не вышло, потому что телка выхватила у меня репу из рук. Взяв другую репу, я бросился бежать к платформе, но телка, как и следовало ждать от животного, тут же догнала меня и слопала вторую тоже.

После двух неудачных попыток мое настроение упало. Потому что Кийлике смеялся, а впридачу ко всему я еще вляпался в нечто такое, чего на выпасе хватает с избытком. Я сказал:

— Больше я в этом не участвую. Пойдем, отвезем платформу назад в сарай к Кару.

Но Кийлике и слышать об этом не хотел, он сказал, что всякое начало бывает трудным и что, может быть, нам больше повезет, если мы сначала накормим телок.

Тогда мы взяли тачку и отправились снова на поле за репой. И так несколько дней подряд. И телки, Мери и Мусти, лопали репу что было сил, иногда занимались этим даже стоя на платформе.

«Мы не знаем наперед, как нам в жизни повезет…» — поют иногда по радио, а также гости заведующего маслобойней, и это действительно так. Разве могли мы знать наперед, что репа приучит Мери и Мусти не взбираться на платформу, а ходить следом за мной и Кийлике!

Теперь я и подошел к тому, почему я третий день подряд опаздываю. И это вовсе не от того, что я ленюсь или долго сплю. Виноваты телки по кличке Мери и Мусти, которые, увидев, как я утром иду в школу, перепрыгивают через проволочную ограду выгона и выказывают настойчивое желание идти со мной.

Как известно из книги Оскара Лутса «Весна», уже у Тоотса были неприятности, когда он принес в школу щенка. Стоит ли говорить, что было бы, если б я явился на урок математики в сопровождении телок Мери и Мусти. У скотины и разум скотский, говорит бухгалтер Мятас, и он совершенно прав. Мне не удалось объяснить Мери и Мусти, что в школе не лакомятся репой, а изучают математику, где лишь проценты и дроби, и еще учат английский язык, где все пишется по-одному, а произносится по-другому.