При виде султана, да продлит Аллах его годы, все, за исключением стражей, распростерлись ниц. Четверо неверных, среди которых был чернокожий раб, безропотно склонили колени пред великим государем и с трепетом ожидали справедливого суда. Преступившие закон чужеземцы были в цепях. Сия мера не могла быть излишней, так как каждый правоверный знает, насколько хитры, бесчестны и вероломны отринувшие истинного бога франки, да сотрет их Аллах с лика земли!

Воззвав к вниманию присутствующих, Гамаль огласил вину неверных. За тайное, без разрешения его величества, проникновение на земли Сар аль-Медины, они согласно закону, подлежат смерти. После визирь, следуя правилам, приказал всем участникам дела назвать себя. Занявший место за своим столиком, по правую руку от сановника писец окунул гусиное перо в чернильницу...

Не успел почтенный Баракат перевести слова визиря, как трое франков заговорили на языке правоверных. Оказалось, что только один человек – молодой латинянин – не понимает языка Пророка. На открывшееся обстоятельство государь, да продлит Аллах его годы, проницательно заметил, что враг, знающий твой язык, гораздо опаснее безъязыкого.

Итак, трое преступников назвались сами без помощи толмача. Чернокожий раб именовал себя Абу сын Дауда. Рожден в неволе и как правоверный мусульманин исповедует ислам. Сказал, что неделю назад продан в Тортозе находящемуся здесь молодому франку. С тех пор состоит у него в услужении. В чем его вина – не знает.

Вторым был принадлежащий к народу Писания бородатый человек по имени Симон Леви. Иудей рассказал, что франкский рыцарь похитил его несколько дней назад из дому и силой увез в пустыню. Угрожая смертью, латинянин удерживал Леви при себе, поэтому, если он нарушил закон, то не по своей воле.