— А шею кто будет мыть?

Хосе безропотно подчинился и этому приказанию.

— Ты забыл помыть глаза. Фу какие черные! Никогда не моешь их, что ли?

Мальчик понял шутку.

— Они у меня с рождения такие, — ответил он весело. — Ни родниковая вода, ни соленые слезы — ничто их не берет. Хочешь — верь, хочешь — нет!

Трофейная гимнастерка оказалась чуть шире в плечах и чуть длиннее, чем полагалось по росту. Но разве счастье только в отлично подогнанной одежде?

Хосе обрадовался куда больше, чем принц, которому подарили белого слона. Что и говорить, он впервые в своей жизни имел одежду, да еще какую — самую доподлинную гимнастерку. Он стал теперь похож на всех других повстанцев. А это что-нибудь да стоит!

— Слушай, Коно, — сказал мальчик. — Если ты меня научишь кое-каким командам, я тебе отдам все сигареты до единой. Мне они все равно ни к чему…

— Команд так много, а сигарет так мало, — стал торговаться Коно.

— Я же тебе отдаю все, что имею! — удивился Хосе.

— Ну ладно, — согласился Коно, как бы уступая. — Пока отдай мне все, что имеешь, а потом, когда добудешь еще, также отдашь их мне. Сам знаешь, мне некуда торопиться, я подожду.

Коно, закурив, в самом деле успокоился. Всем своим видом он показывал, что ему некуда торопиться…

— Может, начнем, а?

Помолчав немного, Коно с усмешкой взглянул на нетерпеливого мальчика.

— Что ж, начнем, — сказал он снисходительно, докурив одну и зажигая другую сигарету. — Итак, смирно! Унос. Дос. Трес. Каутро!

Хосе сделал четыре шага. Но в этот самый миг Клаудио скомандовал с неожиданной строгостью:

— Прекратить! В укрытие! Мне что-то не нравится человек, появившийся на тропинке.

Они залегли за деревом. У цейбы не только искривленный ствол, но и перепутанные сучья. За ними можно укрыться и целому взводу.