Поэтому мне придется плыть между Сциллой сохранения имеющих полное на то право личных тайн моих друзей и коллег и Харибдой пробуждения ваших, читатель, рвотных рефлексов. Путь это узкий, извилистый, и я приложу все силы, чтобы пройти его, не понеся урона.

Многое на последующих страницах связано с правившими моей жизнью словами, которые начинаются на букву К.[1] Так позвольте же мне, перед тем как приступить к хронологическому изложению моей хроники, каталогизировать для вас кое-какое количество этих К. Дабы привести вас, так сказать, в нужное настроение…

К – это С12Н22О11 [2]

…Каша

…Конфетка

…Кариес

…Каверны

…Карбогидраты

…Калории[3]

На Мальчике растущем тень тюрьмы

сгущается с теченьем лет.

Уильям Вордсворт. «Отголоски смертности»[4]

Заботиться о своем теле я мог бы, лишь исходя из предположения, что мне досталось тело, достойное забот. Однако с самых ранних моих лет плотская оболочка, в которой я обитаю, не внушала мне ничего, кроме стыда. Она не умела метать мяч, отбивать его битой и ловить. Не умела танцевать. Не умела кататься на лыжах, нырять и прыгать. Входя в бар или в клуб, она не притягивала к себе взоры похотливые или хотя бы слегка заинтересованные. В пользу моего тела можно было сказать только одно: оно исполняет функции топливного бака для моего мозга и свалки токсинов, которые могут награждать меня мощным кайфом и причинами для веселья. Возможно, тут все сводилось к грудям. Или к отсутствию таковых.



4 из 420