Система концентрационных лагерей, населенных миллионами человеческих тел. Расстре­лы без суда и следствия. Социалистические соревнования в ОГПУ — НКВД — КГБ по «истреблению врагов народа». Приговоры по телеграфу. «Великие стройки коммунизма» на костях заключенных. Каторга. Пыточные в Лефортове и на Лубянке, официально введенные по решению безумного ру­ководства страны. Массовые репрессии как средство удер­жания власти. Бесконечные войны — гражданская, мировая и «холодная». Десятки малых войн — с Финляндией, Япони­ей, Китаем, Польшей, Украиной, в Закавказье и Средней Азии, с Венгрией, Чехословакией, Афганистаном, а теперь в Чечне. Всеобщее обнищание и позорная отсталость. Мораль­ная деградация и бесконечная усталость человека.

Через организованную Лениным гражданскую войну уничтожена армия России, лучшие умы государства высланы

за рубеж пароходами, которые не без грустного юмора назвали «философскими», через возвращение в деревню крепостного права ликвидировано крестьянство, через инду­стриализацию создана безропотная масса полуголодных оби­тателей коммунальных квартир с вылущенной моралью, поскольку, согласно бредням Ленина, мораль является бур­жуазным предрассудком, если не служит делу революции. Разграбленная церковь. Вурдалаки топили в прорубях свя­щенников, делали из них ледяные столбы — так, для забавы. Многие великие книги сожжены. Списки по сожжению ут­верждала сама Крупская, которая приходилась женой Лени­ну. Последний унаследовал российскую империю, убив на всякий случай царя Николая и всех его домочадцев, включая детей. Заявив о создании «подлинной демократии», которую большевики назвали социалистической, они первым делом уничтожили все партии — крестьянские, социалистические, буржуазные, демократические, центристские, равно как и всю оппозиционную печать.

Вспоминаю старую притчу: пессимисты все время ищут в мусоре времени трагедию, а оптимисты — комедию. Нет, не для нас эта притча. Нет! Нашему народу, оказавшемуся в глубокой пропасти, еще долго придется выползать на свет Божий, чтобы земная твердь смилостивилась над нами, а по­каяние за греховную нетерпимость усмирило нас и принесло успокоение в наши дуроломно-мятежные души. Не собира­юсь углубляться и в горькую тему: «Кто виноват?». Для меня этот вопрос после прочтения тысяч и тысяч документов по убиению людей в принципе раздет до его страшной прока­женной наготы.