Первые тревожные колокольчики зазвенели еще в войну, которую я ненавижу всей душой и всем моим сознанием, ибо она убила миллионы мальчишек — моих сверстников, а я остался до конца дней своих инвалидом.

Но сомнения — лишь одна часть формирования оценок. Только проштудировав заново первоисточники «вероучите­лей», я понял (в основных измерениях) всю пустоту и нежиз­ненность марксизма-ленинизма, его корневую противоре­чивость и демагогичность, его античеловечность. Это дья­вольская ложь, обманувшая миллионы людей. Вот что пишет А. Богданов о марксизме: «Скажите, наконец, прямо, что такое ваш марксизм, наука или религия? Если он наука, то каким же образом, когда все другие науки за эти десятиле­тия пережили огромные перевороты, он один остался неиз­менным? Если религия, то неизменность понятна; тогда так и скажите, а не лицемерьте и не протестуйте против тех, кто остатки былой религиозности честно одевает в религи­озную терминологию. Если марксизм истина, то за эти годы он должен был дать поколение новых истин. Если, как вы ду­маете, он не способен к этому, то он — уже ложь».

Я согласен с этим. Мы привыкли к объединенной форму­ле «марксизм-ленинизм». Но в ней нет единого содержания. Такого единого учения нет, хотя лексика порой схожа. Марк­сизм — одна из многих западных культурологических кон­цепций позапрошлого века. Ленинизм — политическая плат­форма, сконструированная из разных концепций, как воз­никших в России, так и импортированных из-за рубежа. На основе этой мешанины возникло новое учение — больше­визм — идеологическое, политическое и практическое ору­дие власти экстремистского толка.

Российский большевизм по многим своим идеям и проявле­ниям явился прародителем европейского фашизма. Я обра­щаю на это внимание только потому, что мои первые сомне­ния и душевные ознобы были связаны вовсе не с марксизмом- ленинизмом, которого я толком еще не знал, а с советской практикой общественного устройства.