Честно говоря, меня обрадовала перспектива снова быть с ней вместе.

— Хорошо, пойдемте, — как можно спокойнее сказал я, тщательно скрывая волнение, и, для надежности, взял ее за руку. Рука была теплая, нежная и приятная.

По боковой лестнице мы быстро спустились к швейцарской — наученный горьким опытом моего новогоднего дежурства я первым делом всегда проверял макродемонов Входа и Выхода.

На этот раз у них было все в порядке.

В просторном вестибюле нашего института было сумрачно, сыро и слегка неуютно. На капителях колонн и лабиринтах исполинской люстры, свисающей с почерневшего потолка, шуршали нетопыри и летучие собаки. Из глубокой ниши, откуда тянуло сыростью и затхлостью, донеслось позвякивание цепей, чье-то жуткое оханье и Маргарита непроизвольно прижалась ко мне.

— Вы это прекратите! — строго сказал я, также непроизвольно обняв девушку за плечи. — Что это еще за мистика! Как не стыдно!..

В нише затихло.

По широкой парадной лестнице, взявшись за руки, в состоянии какой-то приподнятой торжественности от всего увиденного, мы поднялись на первый этаж. Здесь было царство Федора Симеоновича Киврина и его отдела Линейного Счастья.

Я осторожно, боясь лишним шумом вспугнуть эту торжественную тишину, подвел Маргариту к полуоткрытой двери, и она по-детски вздохнула, задержав дыхание, при виде великолепного генератора Эликсира Детского Смеха, этих красок, радуги и завораживающего сияния. Минут двадцать мы благоговейно, с замиранием и восторгом, наблюдали за процессом перегонки необычайной субстанции.

— Я и не представляла, — тихо сказала она мне, когда мы на цыпочках, с сожалением, отошли от двери. — Что может быть такая красота…

— Да, — так же тихо согласился я. — В этом отделе буквально все такое… неожиданное…

Второй этаж встретил нас все тем же сонным часовым, охранявшим Отдел Оборонной Магии.