На докладах в Техническом обществе Алексей узнавал много нового. Он знакомился с последними достижениями техники, с различными изобретениями во флоте. А с третьего класса Алексей стал также посещать лекции известного русского физика Хвольсона.
Все это расширяло кругозор молодого Крылова. Ему самому хотелось поскорее включиться в практическую работу и попробовать свои силы.
Наконец наступило лето, которого так ждал Алеша После окончания третьего года ученья их класс ушел в первое плавание.
Пароход доставил воспитанников из Петербурга на кронштадтский рейд. Здесь они пересели на учебный корвет и вышли в Финский залив и дальше в Балтийское море.
День выдался тихий, безветренный. Ярко голубело небо, и море вокруг искрилось миллионами светлых солнечных бликов. Легкие волны чуть плескались о борта корвета.
Воспитанников расписали по вахтам и распределили обязанности. Одни воспитанники стали к мачтам, другие — к сигнальным приспособлениям, третьи ушли в кочегарное и машинное отделения.
Алеша первую вахту нес у штурвального колеса. Конечно, ему еще не доверили самому перекладывать руль. Он стоял около рулевого и внимательно наблюдал. Смотрел на компас, слушал команду штурмана — «право руля», «лево руля», «так держать» — и следил, что при этом делает рулевой.
Прошло полчаса вахты. На корабле один раз ударили в судовой колокол — рынду. Это отбили одну склянку. Штурман отдал приказание измерить скорость корабля.
Двое матросов принесли лаг. Лаг представлял собой деревянный поплавок в виде сектора на длинной веревке — лаглине, разделенном узлами на небольшие равные части. Лаглинь был намотан на вьюшку. Вышел подручный рулевого, взял поплавок и размотал часть лаглиня. Алеше дали держать песочные часы.
Подручный рулевого бросил поплавок за борт и, пропуская лаглинь через руку, скомандовал: «товсь» и потом — «ворочай». Алеша быстро перевернул часы песком вверх. Он держал их вертикально и неподвижно. Песок по узкому каналу стал пересыпаться из верхней половины песочных часов в нижнюю. В это время корабль все дальше отходил от деревянного сектора, неподвижно стоявшего на воде, а лаглинь все больше разматывался с вьюшки.