— Алеша, пора идти спать, — напоминает мать.

Но сын умоляюще смотрит на нее, на отца.

— Оставь его, — говорит отец, — пусть дослушает.

И когда, наконец, моряк, распрощавшись, уходит, Алеша еще долго ворочается в своей кровати и не может заснуть. Он еще раз переживает все слышанное сегодня. Однако это не мешает ему, как обычно, встать рано и прийти в класс самым первым. Он всегда приходит в класс первый. Об этом знают ребята, и те, кто плохо понял или не выучил урок, стараются тоже прийти пораньше, чтобы лучший ученик Алеша Крылов объяснил им непонятное.

— Это были первые опыты моей, впоследствии столь долгой преподавательской деятельности, — вспоминал Крылов много лет спустя.

В Севастополь Крыловы приехали недавно.

Был 1874 год. Почти двадцать лет прошло со времени осады Севастополя. Но все в этом городе еще напоминало героическую одиннадцатимесячную оборону. Многие дома были разрушены, целые кварталы нежилые. Везде рытвины и ямы, груды щебня и мусора, поросшего травой. На Малаховом кургане вся земля была изрыта траншеями. Валялись покрытые ржавчиной, изуродованные орудия, осколки снарядов, куски ружейных стволов, ядра, круглые пули. На месте, где был смертельно ранен адмирал Корнилов, выложен из ядер крест. Светло-серая гранитная плита с надписью указывала место, где был сражен вражеской пулей адмирал Нахимов. Это он, любимец матросов и всего народа, еще тогда, в век крепостничества, сказал:

— Пора нам перестать считать себя помещиками, а матросов крепостными людьми. Матрос есть главный двигатель на военном корабле, а мы только пружины, которые на него действуют.

Он знал о привязанности к себе матросов и дорожил ею.

«Я этой привязанностью дорожу больше, чем отзывами каких-нибудь чванных дворянчиков», — писал Нахимов.