— И ведьмы — это тоже скрытое? — яростно перебил Уилл. — Они, по-твоему, тоже промысел Господа нашего?

— По-моему, да, — кротко произнес Смотритель. — И что есть ведьма? Так, слово опять же. А за ним — неизвестность.

Это вполне человеческая привычка: все непонятное, непри вычное, необъяснимое списывать на происки Врага человечес кого и Божьего. Да и существование твоего Второго — тоже на его происки. Поэтому я и велел тебе: молчи!

— Я и молчу, — мрачно сказал Уилл. — Но сколько можно молчать?

— Всю жизнь, — ответил Смотритель.

Он-то знал точно, что так и будет — всю жизнь. Всю не слишком долгую жизнь Уилла Шекспира, кем бы его потом ни представляли: скверным актером, жадным ростовщиком или Великим Бардом. И всю бесконечную жизнь его… чего?., хочется сказать попроще, не прибегая к «высокому штилю»… пусть будет — слов. Бесконечную жизнь слов Великого Барда, оставленных им…

(а где, кстати, оставленных? Нет авторских оригиналов, не сохранились. Или и не было их?)…

потомкам. Если нужен эпитет, то вот он: благодарным потомкам. Ибо даже те, кто не верил и не верит в авторство именно Уилла…

(сказано: нет свидетельств, что слова — его)…

никак и ничем на меру гениальности сего авторства не посягают. А значит — благодарны.

Так есть.

А как на самом деле было?

От этого ни к чему не обязывающего разговора с Уиллом стоило вернуться памятью в начало. Или лучше с прописной буквы — в Начало, ибо Оно (с прописной буквы) было несколько прежде, чем этот разговор и чем многие другие разговоры Смотрителя и того, к кому он пришел. Прежде, чем то…

(долгое, медленное, трудное — стайерское)…

ради чего он сюда пришел.

Смотритель на то и смотритель, что просто смотрит. Он появляется во мгновении, которое оставило след в Истории…