Для человека в мятом сером костюме, вошедшего в комнату, где на небольшом, но мягком диване беспокойно дремал Аксель, весь этот ужас был работой. Сначала он с порога довольно долго рассматривал дремлющего мальчика, затем, когда тот внезапно дёрнулся и в страхе открыл глаза, негромко спросил:

— Можно войти? — Хотя, как потом оказалось, это был его собственный кабинет.

Аксель кивнул и вскочил. У него вдруг — в который раз за сегодня — мелькнула безумная надежда, что Кри найдена, но при взгляде на спокойное лицо лысоватого пожилого человека с очень маленькими и очень внимательными глазами он почувствовал слабость в ногах (тоже не впервые) и откинулся — вернее, рухнул со стоном — на спинку дивана.

— Сиди, сиди… — мягким, глуховатым голосом сказал человек. — Я думаю, тебе даже лучше ещё полежать. А я, если ты не против, посижу рядом и кое о чём тебя расспрошу. Идёт?

— Да… — слабым голосом сказал Аксель. — Но я всё-таки сяду.

Человек придвинул к дивану стул и опустился на него. Вид у него был тоже не слишком свежий, словно он эту ночь не спал.

— Хорошо. Я комиссар Хоф. Постараюсь помочь твоей сестре. Я нередко занимаюсь такими делами.

— Какими? — тихо спросил Аксель, отводя глаза.

— Пропажей детей. И очень часто всё кончалось хорошо, — быстро добавил пожилой человек голосом настолько убедительным, что не всякий взрослый уловил бы фальшь. Но Аксель был очень умным мальчиком, и вдобавок все его нервы были напряжены.

— Не надо меня утешать, — сказал он, чувствуя, что в глазах у него сильно защипало. — И потом, Кри не пропала. Её украли.

— Украли, — повторил Хоф. — Как именно?

Аксель ожидал вопроса «кто?» или даже «зачем?» и растерянно поглядел на комиссара.

— По воздуху, — пробормотал он, сам чувствуя, как дико это звучит. — Уле… улетели.