Аксель вздохнул, поправил панаму, иногда съезжавшую с головы, — ведь приходилось полулежать в тени, на уходящих в воду каменных ступенях, — и осторожно, сквозь ресницы взглянул на слепяще-синее небо. Оно ещё не совсем сошло с ума от жары, но где-то через час, ближе к одиннадцати, подёрнется белой дымкой, и надо будет уйти в дом. А жаль. Так хочется оставаться весь день в этом тихом дворике, опустив в фонтан уже совсем шоколадные от загара ноги, разглядывать потемневшие узоры на ставнях и ни о чём не думать. Когда же ненужные мысли снова полезут в голову, уткнуться в тёмный томик, который он уже дважды за последние дни ронял с колен в воду. Надо будет обтянуть его защитной плёнкой… Жаль, что до приезда сюда он не додумался заколдовать переплёт, но теперь уже поздно. Впрочем, Аксель был намерен и дома, в Мюнхене, держать слово, данное комиссару Хофу, и не применять волшебство даже там, где имел такую возможность.

Вот уже две недели они втроём — папа, Кри и Аксель — живут на самом сонном и беззаботном острове в мире — и где она, беззаботность? Прошёл целый год с тех пор, как Кри удалось спасти от подземных духов, наделённых волшебной силой, и их прислужника, продажного профессора Фибаха. После того, как духи научили его колдовать, этот непризнанный гений биологии сумел превратить своего домашнего пуделя Морица в гигантского биоробота Шворка. Оснащённый по последнему слову волшебной техники, Шворк мог легко менять свои размеры до габаритов грузового «Вольво», разговаривать и летать. Конечно, Фибах старался не для чистой науки: с помощью его волшебных животных духи хотели уничтожить людей на Земле, и тогда он стал бы одним из властителей нового мира. Увы, план профессора не сработал: ненавидевший его Шворк удрал от него и спрятался в Альпах.