Разве можно думать, что всё кончилось хорошо, глядя на неё? В восемь лет увидеть ужасы, от которых впору сойти с ума взрослому, и притом не трусливому мужчине! Кри не сломалась. Взгляд её глаз был прям и, казалось, как всегда, сосредоточен. Она, как и всегда, старалась заполнить каждую минуту делами — по крайней мере, на людях. Но Аксель знал сестру, и если он не сумел бы обмануть её показным спокойствием, то и она его — хлопотами. В финале подземных похождений оба убедились, что могут читать мысли друг друга: их магические способности (как, наверное, любые способности на свете) от колоссального нервного напряжения всё время росли. Постепенно заклятия Кри отчего-то стали действовать даже быстрее акселевых…Увы, в Мюнхене, вернувшись к родителям, именно таким специально придуманным заклятием она отгородила свои мысли от мыслей брата.
— Ты ведь понимаешь… — сказала Кри. — До тех пор, пока нам не будет грозить опасность.
Но опасности всё не было…Вместо этого была сама Кри. Она не только перестала смеяться по любому поводу, а, войдя в раж, беситься и буйствовать, — даже улыбка стала для неё редкостью. Раньше по утрам она вытаскивала Акселя из постели, куда-то его волокла, что-то затевала, а он покорно сносил её тиранию и даже снисходительно потакал «малявке». Теперь же именно ему приходилось стучать ей в дверь по утрам. Он заставал её полностью одетой, сидящей за столом без всякого занятия и глядящей на него с таким растерянным видом, словно она не понимала, кто он такой и что ему здесь нужно. Конечно, через секунду она уже улыбалась ему, но за эту секунду сердце Акселя успевало облиться кровью. Чего только он ни придумывал, чтобы развлечь её! Чего ни отдал бы, чтоб она стала такой же надоедой, как прежде!
Всё напрасно. Ей ничего не хотелось. Она не мечтала больше ни о каких туристах с видеокамерами, снимающих её, будущую кинозвезду, на утренней прогулке, и не трещала без умолку о своих грядущих успехах. Радужные журнальчики, с глянцевых страниц которых улыбались такими же глянцевыми улыбками знаменитые красавицы во главе с Хайди Клум, вяло полистав, роняла на пол, а когда их тут же утаскивал к себе Шворк, никогда не искала и не просила назад.