Но разве жизнь, которую он ведет, подобает разумному мужу? Вот стоит невольник с целой охапкой свитков; я отдал бы свою праздничную одежду за возможность прочитать хоть один из них, ведь все они, конечно, большая редкость. А он! Он сидит и курит, а до книг ему и дела нет. Будь я шейхом Али-Бану, невольник читал бы мне до хрипоты или до наступления ночи. Но и тогда он должен был бы мне читать, пока я не засну.

- Ишь ты! Нечего сказать, вы знаете, как устроить приятную жизнь, засмеялся четвертый. - Есть и пить, петь и плясать, читать изречения и слушать стихи жалких поэтов! Нет, я бы устроил свою жизнь совершенно иначе. У него прекрасные кони и верблюды и куча денег. На его месте я пустился бы в путь и ехал бы, ехал до края света, до самой Московии, до франкской земли. Чтобы поглядеть на чудеса света, я не побоялся бы самой дальней дороги. Вот как бы я поступил, будь я на его месте.

- Юность - прекрасная пора, в этом возрасте все радует, - молвил невзрачный с виду старик, стоявший неподалеку и слышавший их речи. - Но позвольте мне сказать, что юность неразумна и болтает зря, сама того не понимая.

- Что вы хотите сказать, старичок? - с удивлением спросили юноши. - Уж не нас ли вы имеете в виду? Какое вам дело, порицаем мы образ жизни шейха или нет?

- Если один человек знает что-либо лучше другого, пусть он исправит его заблуждение, так повелел пророк, - возразил старик. - Правда, небо благословило шейха богатством, у него есть все, чего пожелает душа; но хмур и печален он не без причины. Вы полагаете, он всегда был таким? Нет, я видел его пятнадцать лет тому назад; тогда он был весел и бодр, как газель, жил радостно и наслаждался жизнью. В ту пору у него был сын, радость его очей, красивый и образованный; и всякий, кто его видел и слышал, завидовал шейху, владевшему таким сокровищем, - сыну шел всего десятый год, а учен он был как другой и в восемнадцать вряд ли будет.