«У меня тоже жизнь тяжела, — пожала плечами мама. — Ты собираешься по улице носиться один?»

«Нет, может, случайно встречу ребят», — пояснил я.

«Случайно! — сказала мама. — Знаю я эти случайности. Ты совершенно точно встретил бы ребят, а меня совершенно точно вызвали бы послезавтра в школу».

«Лучше тебе остаться дома и несколько дней отдохнуть от этой беготни», — разумно заметил отец.

«Движение, между прочим, полезно, — проворчал я. — Может, мне тоже лечь на диван, как ты?»

«Можно и на диване двигаться, — возразил отец и заложил руки за голову — Вот так, кстати, думается лучше всего. Спорю, что подобным образом множество гениальных людей совершило многие гениальные открытия! Не могу себе представить, чтобы кого-нибудь осенила гениальная идея во время бега трусцой».

«Я ничего гениального открывать не собираюсь, — возразил я. — Просто мне хочется пробежаться по свежему воздуху».

«Вздор, Боржик, — ласково произнес отец, — вот станешь постарше, тогда поймешь. В Праге давно уж свежего воздуха нет».

«Я знаю, одна зола».

«И смог», — добавила мама.

«Ну хорошо, — сказал я с горечью, — только это несправедливо. Вы не хотите пускать меня на улицу, хотя за последнее время я ничего ужасного не натворил».

«Ну, это еще как сказать», — неуверенно возразил отец, и я обиженно отправился в свою комнату.

С минуту в квартире стояла тишина, и, воспользовавшись этим, я прижал к стене стакан для подслушивания.

«Но он действительно ничего не натворил за последнее время», — заметила мама.

«Пойдет на улицу и сразу натворит», — упрямо заявил отец.

«Я думаю…»

О чем думает мама, я не стал слушать. Она заговорила на повышенных тонах, и было бессмысленно ждать, что папа смягчится и отпустит меня на улицу. На это можно рассчитывать только часа через два, а встреча с ребятами назначена на четыре, сейчас уже без четверти, так что лучше растянуться на ковре и взять книжку.