И тут же, спорим, какая-нибудь девчонка поднимет руку и наябедничает, что виноваты или Алеш, или Ченда, или Мирек, или я. А мы даже не можем им отомстить как следует — девчонки сразу реветь начинают. Когда мы наподдадим Богоушеку, а это наш злейший враг и величайший подлиза на свете, он тоже иногда ревет, но недолго, все-таки парень. А с девчонками лучше не связываться.

Мирослава Драбкова сообщила нам о новенькой в конце первого урока, сказала, что директор приведет ее на перемене. Перед звонком она нам еще раз напомнила, что мы должны вести себя с новенькой вежливо и воспитанно, пусть не думает, что попала в плохой класс.

— Девчонка, — буркнул Алеш.

— Подумаешь, — добавил Ченда.

На переменке нам не разрешили выйти из класса, надо было ждать директора.

Директор вошел, все встали, как будто и перемены не было, и тут Ченда, Алеш, Мирек и я рассмеялись: такой девочки, как новенькая, мы сроду не видели — она точно сошла со страниц хрестоматии: косы, бант, вежливые поклоны в сторону Мирославы и директора, того и гляди, начнет декламировать стишки. Смехота!

Директор нахмурился и выразил надежду, что новой ученице здесь понравится, а классная назвала новенькую Руженкой и погладила по голове.

Директор вздохнул, сказал, что уходит, и предупредил, чтоб никаких жалоб к нему не поступало. При этом он строго посмотрел на Ченду. Ченда смеялся громче всех, и Мирослава Драбкова нахмурилась. Новенькая благовоспитанно поклонилась директору, и классная посадила ее за парту перед Алешем и Миреком.

— Из-за нее переменки лишились, — прошептал мне Ченда, потому что как раз в этот момент раздался звонок на урок и учительница стала раздавать бумагу для рисования.

— Надеюсь, ты любишь рисовать, — улыбнулась Мирослава новенькой. — Сегодня мы будем писать акварелью вазу с цветами, которая стоит на столе.