Алёша, чтобы какое-нибудь слово само не выскочило, губы пальцами сжал и щёки надул.

Алёнка тоже губы сжала и щёки надула.

Пришла бабушка и спрашивает:

— Вы чего надулись, как мышь на крупу?

Смешно стало Алёше. Только хотел спросить про мышь, зачем она на крупу надувается, да вспомнил про уговор, промолчал.

— Что это с ним? — спрашивает бабушка у Алёнки.

Алёнка открыла рот, хотела ответить, но тоже вспомнила про уговор, промолчала. А бабушка допытывается:

— Или вы говорить разучились?

Алёша помотал головой: нет, не разучились…

— А что же?

Молчит Алёша, Алёнка молчит.

— Может, у вас языки отвалились?

Алёша высунул напоказ язык.

— Цел! — удивилась бабушка. — Да большущий-то какой, чисто у барана!..

Спрятал язык Алёша.

— Значит, вы со мной разговаривать не желаете?

Молчат Алёша с Алёнкой.

— Тогда становитесь в угол, коли такое дело! — рассердилась бабушка.

Пришлось Алёше с Алёнкой в углы становиться: ведь рассказать нельзя, что это игра такая…

Алёша себе хороший угол занял, с открытым окном. Можно стоять и в окно смотреть.

Во дворе куры кудахчут, поросёнок кричит, воробьи чирикают вокруг скворечника, где на яйцах сидит воробьиха.

Алёша с Алёнкой стоят по углам и молчат.

Пришла тётя Оля, а бабушка ей рассказывает:

— Мои-то разговаривать перестали! Не то разучились, не то языки проглотили…

Тётя Оля говорит:

— А я им черешни принесла… Да им, видать, не нужно, коль языков нету…

И спрашивает Алёшу с Алёнкой:

— Давать вам черешни?

Быстро закивали Алёша и Алёнка: давать, давать!

А бабушка никак не поймёт.

— Должно, не нуждаются…

Еще сильней кивают Алёша с Алёнкой: давать, обязательно!