Попрятались птицы, замолчали кузнечики, только деревьям убежать было нельзя, и они замерли, не шелохнутся.

Все спрятались — на улице одна страшная гроза осталась…

Алёша долго не боялся, но когда сильно громыхнуло, забежал в дом:

— Бабушка, слышишь?

— Страшно!.. — говорит бабушка.

— Давай покрепче закроемся! — сказал Алёша и закрыл дверь на крючок.

Хороший дождик, без грозы, Алёша любил. Он скакал по тёплым лужам и кричал:

Дождик-дождик, посильней! Не боятся грома! Загони моих гусей! Мои гуси дома!

Дождик слушался и припускал сильней, чтобы гуси шли домой.

Потом Алёша пел:

— Дождик-дождик, перестань!

И дождик переставал, уходил к другим ребятишкам.

А эта гроза плохая была — очень страшная!

Налетел ветер, начал трепать деревья, погнал по улице пыль, солому и сухие листья, а издалека приближался большой дождь — уже дальний лес заслонил серой завесой.

Снова ударил гром, и молния всё осветила.

Отскочил Алёша от окошка.

— Бабушка! Видела, как она прямо на меня сверкнула?

А гром опять тарарахнул, раскатился чуть не по самой крыше!

Алёша подсел поближе к бабушке и шепчет:

— Давай, бабушка, на печку спрячемся?

— Летом на печку не лазят… — ответила бабушка.

— Ну, под кровать…

— Да ты не бойся, — сказала бабушка. — Нас под крышей не достанет… Крыша крепкая!

Хорошо, когда крыша крепкая, а дверь на крючке.

Начал Алёша оглядываться: бабушка — дома, куры — в сарае… Зубастик — здесь…

Собаки нет! Собака осталась позабытая в зарослях сирени, где они с Алёшей перед грозой охотились вместе.

— Бабушка! — пожаловался Алёша. — А собака моя там!

— Ай-яй-яй… — покачала головой бабушка. — Плохой ты друг! Приятеля своего в этакой страсти покинул! Бросил, скажет, меня Алёша… нехорошо!..