– Видно, он родился в поле, – сказал он моей матери, – потому что там их пряталось штук пять-шесть. Мать и других малышей насмерть зарезало плугом, а у этого, – он поднял на ладони крохотного окровавленного котенка, – отрезаны обе задние лапки.

Большинство фермеров оставили бы тяжело раненное животное умирать, предоставив природе делать свое дело, но мой отец, увидев, что котенок еще жив, подобрал его и поспешил домой. Моя мама, которая тоже очень любила животных, стала за ним ухаживать и около месяца кормила молоком из бутылочки. По ночам она укладывала его на предварительно нагретое одеяло, а днем держала в кухне, где от плиты все время полыхало жаром. Я через мамино плечо смотрела, как она ухаживает за ним, и радовалась его выздоровлению. К середине лета раны на культях Снежинки совсем зажили. Люди считают кошек ленивыми, но видели бы вы, с каким упорством и решимостью Снежинка училась передвигаться! Буквально через пару дней она уже стояла на передних лапках, балансируя задранным вверх тельцем. Потом научилась прыгать, виляя в воздухе попкой, как развязная девица, а ее крошечный хвостик торчал прямо вверх. Мы обожали друг друга. В то лето мы целыми днями играли с ней, я с криком и смехом носилась по ферме, а Снежинка прыгала за мной, удерживая равновесие взмахами туловища. Осенью, возвращаясь из школы, я выскакивала из автобуса, бежала в дом, бросала ранец на стул и выбегала во двор, подзывая к себе мою любимую Снежинку. Она жила не очень долго, и после ее смерти я долго плакала. Но я никогда не забуду, как Снежинка, подпрыгивая, танцевала по двору, будто исполняла джиттербаг