Чем еще мне помнится Игарка? Что еще ей для меня не жалко? …В памяти плывет легко и ярко Лесовоз с названьем «Иоканка». Бурями несмытое морскими, На борту размашисто алеет «Иоканка» — ласковое имя, Всех имен моложе и милее. Пусть другие, в чьих сердцах остуда, Встречею такой не дорожат. Слушай, «Иоканка», ты откуда, И куда пути твои лежат? Отвечают волны на вопросы, Что тебя мне больше не найти. С именем таким весенним просто Всеми океанами пройти.

Чайки

Еще листву стряхнуть не смея, Березки стынут в серебре. Летит метель над Енисеем, Метет снегами в сентябре. И тучи, мягкие, как байка, На берега роняют тень, И чайки зябнут, зябнут чайки, Кружась над палубой весь день. Их столько здесь, таких хороших, Таких доверчиво своих, Им хлеб с кормы девчата крошат И горячо жалеют их. Но чайки безрассудно смелы. Они содружеством сильны. Летят, крылом срывая белым Седое кружево с волны. А солнце тусклой желтой льдинкой Висит у черта на рогах. Где это все? Да под Дудинкой И от Норильска в трех шагах.

Вокруг не видно ни души…

Вокруг не видно ни души. Гольцов неровна линия. Кедровник мягок и пушист, В звенящих прядях инея.