Самый ценный, нежный дар,

И расплавился безбольно

В ясном свете мой пожар.

Павильоны строил - зодчий

Я, тоскуя и шутя,

Но теперь не ты ли, Отче,

Мне вручил мое дитя?

3

Не правда ли, на маяке мы

В приюте чаек и стрижей,

Откуда жизнь и море - схемы

Нам непонятных чертежей?

Окошко узкое так мало,

А горизонт - далек, широк,

Но сердце сердце прижимало,

Шептало: "Не настал ли срок?"

Нам вестники - стрижи да чайки,

А паруса вдали - не нам;

Любовь, какой другой хозяйке,

Как не тебе, ключи отдам?

Входи, хозяйствуй, полновластвуй:

Незримою ты здесь была,

Теперь пришла - живи и здравствуй

Над лоном хладного стекла;

Отсюда жизнь и море - схемы

Нам непонятных чертежей,

И вот втроем на маяке мы,

В приюте чаек и стрижей.

4

Ты сидишь у стола и пишешь.

Ты слышишь?

За стеной играют гаммы,

А в верхнем стекле от рамы

Зеленеет звезда...

Навсегда.

Так остро и сладостно мило

Томила

Теплота, а снаружи морозы...

Что значат ведь жалкие слезы?

Только вода.

Навсегда.

Смешно и подумать про холод,

Молод

Всякий, кто знал тебя близко.

Опустивши голову низко,

Прошепчешь мне "да".

Навсегда.

5

Сегодня что: среда, суббота?

Скоромный нынче день иль пост?

Куда девалася забота,

Что всякий день и чист и прост.

Как стерлись, кроме Вас, все лица,

Как ровно дни бегут вперед!

А, понял я: "Сплошной седмицы"

В любви моей настал черед.

6

Я знаю, я буду убит

Весною, на талом снеге...

Как путник усталый спит,

Согревшись в теплом ночлеге,

Так буду лежать, лежать,

Пригвожденным к тебе, о мать.

Я сам это знаю, сам,