(может, правда, может, слухи) безнадежного радиста все же вытащил из комы, и на этой же «корове» тот в Союз летит, счастливый… потеряв два литра крови в полушаге от могилы… в общем, здравствуй… здравствуй… здравствуй… что писать-то дальше? знаю! я без всякого лукавства напишу, что загораю… это правда… вот и фото, на котором вроде негра я стою — «аллё, пехота!» и еще немного строчек напишу тебе с любовью: книжный опыт — он непрочен… не доверься пустословью… и, обнявши нежно мишку, помни — есть в лесу медведи, что огромны и косматы и не падки на словечки, им подсунешь тайно книжку, а они идут обедать, и обеды их скоромны… что естественно, конечно… мы же люди — не медведи, нам давай — подай идею, «мыслю — значит, существую» и другие постулаты… на диване, да под пледом я любую Галатею наваяю, да такую, что и сам не буду рад-то… но зато уж пена будней никогда не испугает, по-над пеной — без опаски, хоть и нету тормозов, но пролечу я безрассудно, для врагов недосягаем, мимо горестной развязки на давно звучащий зов твой… зов из далей мирозданья… все, родная! до свиданья…

Будда

Рождения Будды давно ожидали в горах Гималайских,