Смотрит в небо, тихо дышит,

Забеременев червями.

Жизни новой зарожденье

Я приветствую улыбкой,

И алеют, как цветочки,

Капли сукровицы липкой.

Это стихотворение 1908 года, включeнное автором в цикл "Цветочки с пустыря", принадлежит А. И. Тинякову (1886- 1934), одному из любопытнейших персонажей того времени. Недаром об этом незначительном стихотворце осталось столько воспоминаний: о нeм пишут Ходасевич, Зощенко, ему посвящены рассказы Георгия Иванова "Человек в рединготе" и "Александр Иванович". Своей жизнью и стихами одарeнный неудачник, поклонявшийся Бодлеру, пытался воплотить образ "проклятого поэта", что оборачивалось на практике жестокой пародией черносотенными статьями и (согласно Г. Иванову) службой в ЧК.

Другой пример: стихотворение С. В. Киссина (1885- 1916), носившего в кругу друзей прозвище Муни, близкого друга В. Ходасевича, фигурирующего в его воспоминаниях. В безупречных терцинах он описывает разлагающийся женский труп - образ, навеянный осенним пейзажем. Заканчиваются стихи так:

Вороны гимн поют еe красе.

Такой ты будешь поздно или рано,

Такими - рано ль, поздно - будем все.

Чу! Крик ворон ты слышишь из тумана.

1913

Кроме этих прямых подражаний "Падали" можно привести строки других поэтов, отмеченные, по-видимому, еe влиянием:

...Там, где на сердце, съеденном червями,

Любовь ко мне нетленно затая,

Спит рядом с царскими, ходынскими гостями

Елена Кузина, кормилица моя.

(В. Ходасевич. "Не матерью, но тульскою крестьянкой...", 1917, 1922)

Листья падали, падали, падали,

И никто им не мог помешать.

От гниющих цветов, как от падали,

Тяжело становилось дышать...

(Г. Иванов "Листья падали, падали, падали...", 1955)

Все эти отрывки - хотя они принадлежат разным поэтам - объединяет способ достижения поэтического эффекта и самый характер последнего. Тема гниения возникает, как правило, в связи с каким-либо традиционно "высоким" лирическим атрибутом - будь то весна, возлюбленная, цветы или небесная твердь ("Нельзя дышать, и твердь кишит червями" - О.