Страсти зеркала,

И палящую кару,

Гибель Икара,

Пожар Гоморры

Получишь в отплату!

Горе! Горе!

Зачем же тусклый и тягостный облак

Застилает и мои глаза?

Гроза

Гудит в беспросветных недрах:

Федра! Федра! Федра!

Узкобедрый отрок,

Бодрый хранитель,

Может быть, Вилли Хьюз,

Гонец крылатый,

Флорентийский гость,

Где ты летаешь,

Забыв наш союз,

Что не отгонишь

Веянья чумного

Древних родин?

Ты - бесплодный,

Ты - плодоносный,

Сеятель мира,

Отец созданий,

По которым томятся сонеты Шекспира.

Покой твой убран,

Вымыт и выметен,

Свеча горит,

Стол накрыт.

- Любящий, любовь и любимый

Святая Троица,

Посети нас,

И ветер безумной Федры

Да обратится

В Пятидесятницы вихрь вещий!

Май 1921

VI. ВОКРУГ

468

Любовь чужая зацвела

Под новогоднею звездою,

И все ж она почти мила,

Так тесно жизнь ее сплела

С моей чудесною судьбою.

Достатка нет - и ты скупец,

Избыток - щедр и простодушен.

С юницей любится юнец,

Но невещественный дворец

Любовью этой не разрушен.

Пришелица, войди в наш дом!

Не бойся, снежная Психея!

Обитель и тебе найдем,

И станет полный водоем

Еще полней, еще нежнее.

1921

469. А. Д. РАДЛОВОЙ

Как птица, закликать и биться

Твой дух строптивый не устал.

Все золотая воля снится

В неверном отблеске зеркал.

Свои глаза дала толпе ты

И сердце - топоту копыт,

Но заклинанья уж пропеты

И вещий знак твой не отмыт.

Бестрепетно открыты жилы,

Густая кровь течет, красна.

Сама себя заворожила

Твоя "Вселенская весна".

Апрель 1921

470, ПОРУЧЕНИЕ

Если будешь, странник, в Берлине,