Склонился я к заре зеленоватой,

Слежу узор едва заметной зыби,

Лунатик золотеющих озер!

Как кровь сочится под целебной ватой,

Яснеет отрок на гранитной глыбе,

И мглой истомною в медвяном лете

Пророчески подернут сизый взор.

Живи, Недвижный! затрепещут веки,

К ладоням нежным жадно припадаю,

Томление любви неутолимой

Небесный спутник мой да утолит.

Не вспоминаю я и не гадаю,

Полет мгновений, легкий и любимый,

Вдруг останавливаешь ты навеки

Роскошеством юнеющих ланит.

Апрель 1922

443. МУЗЫКА

Тебя я обнимаю

И радуга к реке,

И облака пылают

На Божеской руке.

Смеешься - дождь на солнце,

Росится резеда,

Ресницею лукавит

Лиловая звезда.

Расколотой кометой

Фиглярит Фигаро.

Таинственно и внятно

Моцартово Таро.

Летейское блаженство

В тромбонах сладко спит,

Скрипичным перелеском

Звенит смолистый скит.

Какие бросит тени

В пространство милый взгляд?

Не знаешь? и не надо

Смотреть, мой друг, назад.

Чье сердце засияло

На синем, синем Si?

Задумчиво внимает

Небывший Дебюсси.

Май 1922

444

О. А. Глебовой-Судейкиной

"А это - хулиганская", - сказала

Приятельница милая, стараясь

Ослабленному голосу придать

Весь дикий романтизм полночных рек,

Все удальство, любовь и безнадежность,

Весь горький хмель трагических свиданий.

И дальний клекот слушали, потупясь,

Тут романист, поэт и композитор,

А тюлевая ночь в окне дремала,

И было тихо, как в монастыре.

"Мы на лодочке катались...

Вспомни, что было!

Не гребли, а целовались...

Наверно, забыла".

Три дня ходил я вне себя,

Тоскуя, плача и любя,