Но еще далек

Девятый вал.

Как будет страшен,

О, как велик,

Средь голых пашен

Новый родник!

Опять остановка,

И заманчиво,

Со всею прелестью

Прежнего счастья,

Казалось бы, невозвратного,

Но и лично, и обще,

И духовно, и житейски,

В надежде неискоренимой

Возвратимого

Наверно, забыла?

Господи, разве возможно?

Сердце, ум,

Руки, ноги,

Губы, глаза,

Все существо

Закричит:

"Аще забуду Тебя?"

И тогда

(Неожиданно и смело)

Преподнести

Страницы из "Всего Петербурга",

Хотя бы за 1913 год,

Торговые дома,

Оптовые особенно:

Кожевенные, шорные,

Рыбные, колбасные,

Мануфактуры, писчебумажные,

Кондитерские, хлебопекарни,

Какое-то библейское изобилие,

Где это?

Мучная биржа,

Сало, лес, веревки, ворвань...

Еще, еще поддать...

Ярмарки... там

В Нижнем, контракты, другие...

Пароходства... Волга!

Подумайте, Волга!

Где не только (поверьте)

И есть,

Что Стенькин утес.

И этим

Самым житейским,

Но и самым близким

До конца растерзав,

Кончить вдруг лирически

Обрывками русского быта

И русской природы:

Яблочные сады, шубка, луга,

Пчельник, серые широкие глаза,

Оттепель, санки, отцовский дом,

Березовые рощи да покосы кругом.

Так будет хорошо.

Как бусы, нанизать на нить

И слушателей тем пронзить.

Но вышло все совсем не так,

И сам попался я впросак.

И яд мне оказался нов

Моих же выдумок и слов.

Стал вспоминать я, например,

Что были весны, был Альбер,

Что жизнь была на жизнь похожа,

Что были Вы и я моложе,