Живое серебро!
А щеки — и с морозу
Таких не наживу!
Внук приходил с извозу.
Сажала бабка розу
— В саду — и на канву.
Но всё ж — не будем проще,
Чем жизнь — имущим зрак.
Внук был, понятно — возчик,
Но непонятно — как,
Им будучи, сверх мóчи
Трудясь за хлебный грош —
Был тот чернорабочий
Собой — как день хорош!
Хребтом — как тополь — статен,
Зрачком — как цвет — лучист,
Платком — как франт — опрятен,
Лицом — как месяц — чист,
Ну, просто — жить приятней,
В калитке повстречав.
И вовсе непонятно:
Кáк этот лебедь — шкаф
Несет?
3
Сидели — парой,
Кот разводил муры.
Сидели, ждали — пара,
А чайник ждал — поры
Своей. Почти что смеркся
День. Кот сидел, как гость.
Вдруг — потолок разверзся
И хлынул в келью — дождь
Нот! За пиджак! за кофту!
Так грянул, так хватил,
Что разом и спиртовку,
И душу затопил!
На ангельские звуки —
Чтó сделала чета?
Сложила бабка руки,
Внук приоткрыл уста…
И в яме той, в квартире
Посмертной — с дна реки —
Воздвигнуто четыре
Молитвенных руки —
Как с пальмами. В предзнаньи
Неотвратимых мук,
С пасхальными глазами
Сидели: бабка, внук —
Покамест лба и лица
Не поглотила тень.
То верхняя жилица
В дом въехавшая в день
Тот…
И стало у них как в церкви