«Не губите жену и детей!»  Но крутилась под ковриком магнитофонная лента, а с усами на коврике серый котенок играл. «Не губите, Светлана!» — воскликнув с японским акцентом, дядя с Васькой в троцкистов пошел поиграть и... пропал. В тот же час в темной спальне от ревности белый симпатичный грузин демонстрировал ндрав. Из-за пазухи вынул вороненый наган «парабеллум» и без всякого-якова в маму Светланы — пиф-паф.  А умелец Лейбович, из Малого театра гример, возле Сретенки где-то «случайно» попал под мотор.  В лагерях проводили мы детство счастливое наше, ну а ихнего детства отродясь не бывало хужей. Васька пил на троих с двойниками родного папаши, а Светлана меня-я-я... как перчатки меняла мужей.  Васька срок отволок, снят с могилки казанской пропеллер, чтоб она за бугор отвалить не могла, а Светлану везет на бордовом «Роллс-Ройсе» Рокфеллер по шикарным шоссе на рысях на большие дела.  Жемчуга на нее надевали нечистые лапы, предлагали аванс, в Белый дом повели на прием, и во гневе великом в гробу заворочался папа, ажио звякнули рюмки в старинном буфете моем.  Но родная страна оклемается вскоре от травмы, воспитает сирот весь великий советский народ. Горевать в юбилейном году не имеем, товарищи, прав мы,