Увы, быть вместе погребенным;

Я знаю: смерть в могильной тесноте

Насытит мглой глаза и уши те,

Что мы питали нежными словами,

И клятвами, и жгучими слезами;

     Но наши души обретут,

Встав из гробниц своих, иной приют,

     Иную жизнь - блаженнее, чем тут, -

Когда тела - во прах, ввысь души отойдут.

         Да, там вкусим мы лучшей доли,

         Но как и все - ничуть не боле;

     Лишь здесь, друг в друге, мы цари! - властней

     Всех на земле царей и королей;

     Надежна эта власть и непреложна:

     Друг другу преданных предать не можно,

         Двойной венец весом стократ;

     Ни бремя дней, ни ревность, ни разлад

     Величья нашего да не смутят...

Чтоб трижды двадцать лет нам царствовать подряд? 

ТВИКНАМСКИЙ САД 

В тумане слез, печалями повитый,

Я в этот сад вхожу, как в сон забытый;

И вот к моим ушам, к моим глазам

Стекается живительный бальзам,

Способный залечить любую рану;

     Но монстр ужасный, что во мне сидит,

     Паук любви, который все мертвит,

В желчь превращает даже божью манну;

Воистину здесь чудно, как в раю, -

     Но я, предатель, в рай привел змею.

Уж лучше б эти молодые кущи

Смял и развеял ураган ревущий!

Уж лучше б снег, нагрянув с высоты,

Оцепенил деревья и цветы,

Чтобы не смели мне в глаза смеяться!

     Куда теперь укроюсь от стыда?

     О Купидон, вели мне навсегда

Частицей сада этого остаться,

Чтоб мандрагорой горестной стонать

Или фонтаном у стены рыдать!