Священнику пить бы и петь бы псалмы И словно птенцы, были б счастливы мы! А строгой старухе вернем оплеухи И пусть попостится сама с голодухи!

И Бог возликует, отечески рад, Увидев божественно счастливых чад, И внидя в церквушку, закатит пирушку, Деля с Сатаною дерюжку и кружку!

LONDON

I wander thro'each charter'd street, Near where the charter'd Thames does flow And mark in every face I meet Marks of weakness, marks of woe.

In every cry of every Man, In every Infants cry of fear, In every voice; in every ban, The mmd-forg'd manacles I hear

How the Chimney-sweepers cry Every blackning Church appalls, And the hapless Soldiers sigh Runs in blood down Palace walls

But most thro' midnight streets I hear How the youthful Harlots curse Blasts the new-born Infants tear And blights with plagues the Marriage hearse

ЛОНДОН

По узким улицам влеком, Где Темза скованно струится, Я вижу нищету кругом, Я вижу горестные лица.

И в каждой нищенской мольбе, В слезах младенцев безгреховных, В проклятьях, посланных судьбе, Я слышу лязг оков духовных!

И трубочистов крик трясет Фундаменты церквей суровых, И кровь солдатская течет Вотще у гордых стен дворцовых.

И страшно мне, когда в ночи От вопля девочки в борделе Слеза невинная горчит И брачные смердят постели.

THE HUMAN ABSTRACT

Pity would be no more, If we did not make somebody Poor: And Mercy no more could be, If all were as happy as we:

And mutual fear brings peace: Till the selfish loves increase. Then Cruelty knits a snare, And spreads his baits with care.

He sits down with holy fears, And waters the ground with tears: Then Humility takes its root Underneath his foot.

Soon spreads the dismal shade Of Mystery over his head; And the Gatterpiller and Fly, Feed on the Mystery.