Давно замечено, что пишущий всегда подвергается соблазну поспешных обобщений. Немало этому способствуют распространенные шаблоны экзотических описаний, сделанных иноземными путешественниками по мимолетным впечатлениям и ходовым приметам. Труднее иное: в бесконечном разнообразии впечатлений обнаружить характерный эпизод, запоминающуюся деталь пейзажа, доискаться до того, что составляет своеобразие города, предмета, человека.

Автор пытался идти по маршруту своего видения и мысли, пытаясь не удовлетворяться первыми впечатлениями, внешними явлениями. Старался исходить из разносторонних сведений, содержащихся в литературных источниках, сопоставляя их с собственными наблюдениями.

Несомненно, свет и тени в жизни страны отображены в книге отнюдь не в полной мере, а лишь в той степени, в какой оказались возможными наблюдения автора. Речь, разумеется, идет не только о том, чтобы запечатлеть географическое своеобразие Японии; существеннее – охарактеризовать общественный ландшафт ее земли, народа, жизни. Приметы внешнего облика – это лишь отдельные черты и признаки. Характерная деталь выступает только в виде мазка в общей картине, где главная суть – социальная светотень. Я видел Японию, на земле которой больше тени, чем света, тени жестокого прошлого и света неотвратимого раскрепощения.

Известно, что кто много видел, тому, как часто случается, бывает недостаточно этого. Как бы много человек ни видел и знал, ему кажется мало, и он всегда нуждается в большем, во всем мире, в познании всей нашей звезды с ее бесконечными странностями и заманчивыми землями.

После путешествия и долгого пребывания чужая страна как бы становится ближе, не ощущается как чужая и далекая. В жизни разных народов есть много одинакового, общего для людей, их жизни, их интересов, традиций, обычаев. По-японски – «риндзинъаи», «любовь к соседу» – по-русски. Но смысл один. Именно это и существенно.

В одной из старых книг мне пришлось прочесть, что «Япония на земле есть яко драгий камень в перстне».