К тебе вышел я, басурманский сын,

Вышел я на страшный бой, на последний бой!"

И услышав то, Кирибеевич

Побледнел в лице, как осенний снег;

Бойки очи его затуманились,

Между сильных плеч пробежал мороз,

На раскрытых устах слово замерло...

Вот молча оба расходятся,

Богатырский бой начинается.

Размахнулся тогда Кирибеевич

И ударил в первОй купца Калашникова,

И ударил его посередь груди

Затрещала грудь молодецкая,

Пошатнулся Степан Парамонович;

На груди его широкой висел медный крест

Со святыми мощами из Киева,

И погнулся крест и вдавился в грудь;

Как роса из-под него кровь закапала;

И подумал Степан Парамонович:

"Чему быть суждено, то и сбудется;

Постою за правду до последнева!"

Изловчился он, изготовился,

Собрался со всею силою

И ударил своего ненавистника

Прямо в левый висок со всего плеча.

И опричник молодой застонал слегка,

Закачался, упал замертво;

Повалился он на холодный снег,

На холодный снег, будто сосенка,

Будто сосенка во сыром бору

Под смолистый под корень подрубленная,

И, увидев то, царь Иван Васильевич

Прогневался гневом, топнул о землю

И нахмурил брови чёрные;

Повелел он схватит удалова купца

И привесть его пред лицо своё.

Как возгОворил православный царь:

"Отвечай мне по правде, по совести,

Волной волей или нехотя

Ты убил мово верного слугу,

Мово лучшего бойца Кирибеевича?"

"Я скажу тебе, православный царь:

Я убил его вольною волей,

А за что, про что - не скажу тебе,

Скажу только богу единому.

Прикажи меня казнить - и на плаху несть

Мне головушку повинную;

Не оставь лишь малых детушек,

Не оставь молодую вдову

Да двух братьев моих своей милостью..."

"Хорошо тебе, детинушка,