В святыню праздничного дня.


Глазеют маленькие дети,

Держась за край решетки злой,

На то, как тихи гробы эти

Под их тяжелой пеленой.


Томительно молчит могила.

Раскрыт напрасно смрадный склеп, -

И мертвый лик Эммануила

Опять ужасен и нелеп.

«Грешник, пойми, что Творца…»

Грешник, пойми, что Творца

Ты прогневил:

Ты не дошел до конца,

Ты не убил.


Дан был тебе талисман

Вечного зла,

Но в повседневный туман

Робость влекла.


Пламенем гордых страстей

Жечь ты не смел, -

На перекрестке путей

Тлея истлел.


Пеплом рассыплешься ты,

Пеплом в золе.

О, для чего же мечты

Шепчут о зле!

«Изнемогающая вялость…»

Изнемогающая вялость,

За что-то мстящая тоска, -

В долинах - бледная усталость,

На небе - злые облака.


Не видно счастья голубого, -

Его затмили злые сны.

Лучи светила золотого

Седой тоской поглощены.

«Я воскресенья не хочу…»

Я воскресенья не хочу,

И мне совсем не надо рая, -

Не опечалюсь, умирая,

И никуда я не взлечу.


Я погашу мои светила,

Я затворю уста мои,

И в несказанном бытии

Навек забуду все, что было.

«Живы дети, только дети…»

Живы дети, только дети, -

Мы мертвы, давно мертвы.

Смерть шатается на свете



18 из 56