
В святыню праздничного дня.
Глазеют маленькие дети,
Держась за край решетки злой,
На то, как тихи гробы эти
Под их тяжелой пеленой.
Томительно молчит могила.
Раскрыт напрасно смрадный склеп, -
И мертвый лик Эммануила
Опять ужасен и нелеп.
«Грешник, пойми, что Творца…»
Грешник, пойми, что Творца
Ты прогневил:
Ты не дошел до конца,
Ты не убил.
Дан был тебе талисман
Вечного зла,
Но в повседневный туман
Робость влекла.
Пламенем гордых страстей
Жечь ты не смел, -
На перекрестке путей
Тлея истлел.
Пеплом рассыплешься ты,
Пеплом в золе.
О, для чего же мечты
Шепчут о зле!
«Изнемогающая вялость…»
Изнемогающая вялость,
За что-то мстящая тоска, -
В долинах - бледная усталость,
На небе - злые облака.
Не видно счастья голубого, -
Его затмили злые сны.
Лучи светила золотого
Седой тоской поглощены.
«Я воскресенья не хочу…»
Я воскресенья не хочу,
И мне совсем не надо рая, -
Не опечалюсь, умирая,
И никуда я не взлечу.
Я погашу мои светила,
Я затворю уста мои,
И в несказанном бытии
Навек забуду все, что было.
«Живы дети, только дети…»
Живы дети, только дети, -
Мы мертвы, давно мертвы.
Смерть шатается на свете
