Хвостом косматым пламя

Восставил я, дрожа,

Как огненное знамя

Большого мятежа.

Я громко выл и лаял,

Носясь быстрей коня.

Совсем меня измаял

Злой треск и блеск огня.

Придворные нашлися, -

Гремушка вмиг снята,

И дамы занялися

Лечением хвоста.

Король смеялся очень

На эту дурь и блажь,

А все-таки пощечин

Дождался милый паж.

Прибили так, без гнева,

И плакал он шутя, -

Притом же королева

Была совсем дитя.

Давно все это было,

И минуло давно.

Что пахло, что дразнило,

Давно погребено.

Удел безмерно грустный

Собакам бедным дан, -

И запах самый вкусный

Исчезнет, как обман.

Ну вот, живу я паки,

Но тошен белый свет:

Во мне душа собаки,

Чутья же вовсе нет.

«Струясь вдоль нивы, мертвая вода…»

Струясь вдоль нивы, мертвая вода

Звала меня к последнему забытью.

Я пас тогда ослиные стада,

И похвалялся их тяжелой прытью.

Порой я сам, вскочивши на осла,

Трусил рысцой, не обгоняя стада,

И робко ждал, чтоб ночь моя сошла

И на поля повеяла прохлада.

Сырой песок покорно был готов

Отпечатлеть ослиные копыта,

И мертвый ключ у плоских берегов

Журчал о том, что вечной мглой закрыто.

«Высока луна Господня…»

Высока луна Господня.

Тяжко мне.

Истомилась я сегодня

В тишине.