—Событий кольчатую длинность,Которой славится игра,Её змеиная невинность,Её невинная змеиностьИз платины и серебра.* * *Завтра мальчик придёт восьмилетний,Все мы будем его обожать.Он не первый, и он не последний,Кто способен от счастья дрожать,Побеждая на клеточном поле,На газоне, на грунте, в воде,Замирая от страха и болиИ, как бомжик, ночуя везде.Это – Ваня, мой внук перелётный,У него на спине рюкзачок —Мир его, аскетически плотныйИ огромный, как тайны зрачок.Этот мир, путешественный жребий,Он за тридевять тащит земель,И в моём появляется небеРаз в году он на пару недель.Он в моей приземляется ране,В моего униженья стране,Где надежд на моё вымираньеОптимистам хватает вполне.В этих светлых надежд дешевизнеЕсть Большой людоедский секрет…Так насвистывай дырочкой жизниСвой, Поэтка, божественный бред!..
* * *Я не из тех, кто ублажает власть,Её ступени вылизав до глади,В надежде прямо в душу ей запастьИ возникать оттуда в шоколаде.Что юбилеи с цацками наград?Что славы писк по спискам из конторы?Что наивысший похорон разряд?Есть нечто более, чем этот ряд, которыйВоистину равняется нулю,Когда с великой благодарностью печалиМои читатели положат по люблюВ ту лодку, на которой я отчалю.ПО ВЫСШЕМУ РАЗРЯДУА мне безразлично, по какому разряду меня похоронят.По высшему было дано мне любви, красоты и отваги.Мой читатель божествен, как звёзды в небесной короне,Как сиреней цветущих и яблонь победные флаги.Никакая контора не ведает искрой Божьей,Ослепительным чудом, которое вопрекиЧудовищному параду бытности толстокожейВозникает из тонкого мира…
