Последним плелся Кощей Бессмертный, закутанный с головы до ног в темный плащ. Парцелиус не раз слышал, как лешие с почтением отзывались о Кощее, который якобы был в свое время на Руси чуть ли не Повелителем Зла, но под старость вдруг возжелал делать Добро и весьма в этом преуспел. За все время долгого путешествия к Волшебной стране Кощей и слова не сказал и даже плаща ни разу не снял. Под его капюшоном ничего нельзя было разглядеть, и лишь иногда Парцелиусу казалось, будто из глубины на него таращатся пустые глазницы белого черепа.

Над Кощеем беспечно плыло полупрозрачное привидение и громко ухало, размахивая тонкими руками. От стены леса доносилось гулкое эхо, словно они находились в горах.

— Эй, Мом, наткнись! — недовольно закричал Парцеллиус. — Еще накличешь какое-нибудь лихо!

Привидение смолкло, но через несколько минут, забывшись, снова стало носиться над головами путников, издавая тоскливые вопли.

— Тьфу, ну что ты с ним поделаешь, — вздохнул алхимик. Одно слово — пустая голова. Ну и народец мне достался! Работнички из них будут еще те. Чую, самому все придется делать.

Малыш Дром, сидевший у него на колене, поднял голову.

— Как это — самому? — удивленно спросил он. — Ты же обещал, что вернешь всем своим подданным их прежние волшебные свойства. Говорил, что джинны снова станут летать и строить дворцы… А мне поклялся вернуть прежний рост и силу! Неужто обманул?

Парцелиус испуганно замахал руками:

— Да нет же, конечно! Как я сказал, так и будет. Ведь я самый главный знаток на свете Белой и Черной магии! Я тебе не какой-нибудь Дурбан. Этот громила только и может, что кулаками махать. Дубина стоеросовая, деревенщина необразованная…

— Эй, эй, ты того, полегче — вмешался в разговор Дол. — Все-таки Дурбан мой собрат, великан. Ты его того, не обижай всякими словами. Не то я…