И молит, и кричит седок,

Но ни угрозами, ни лаской

Никто несчастью не помог;

Карета тут как тут, ни с места,

Не стронет лошадей ничто;

Но догадались перед ними

С овсом поставить решето;

Едва завидели поживу,

Ну клячи рваться, что есть сил,

Приналегли - и потянули.

Я б то же сделать предложил.

Менга

Уж эти мне твои рассказы,

Не пожелаю я врагу {1}.

Xиль

Где много сытых есть животных,

Голодных видеть не могу.

Менга

Пойду-ка, посмотрю с дороги.

Нейдет ли из деревни кто,

К тебе пришли бы на подмогу,

Ты сам не годен ни на что.

Xиль

Опять за старое ты, Менга?

Менга

Ослица бедная моя!

(Уходит.)

СЦЕНА 2-я

Xиль

Ослица, счастие, блаженство!

Из всех ослиц, что видел я,

Ты первая во всей деревне;

Никто тебя не замечал

Ни в чем дурном, и меж гулящих,

Меж потаскушек не встречал.

Нет, ты не радовалась вовсе

Из своего идти хлева;

Взглянуть, и ясно было видно:

Не тем набита голова.

А эта девственность? А честность?

Клянусь, что ни один осел

Ее не видел у окошка.

Чуть кто пришел к ней - прочь пошел.

И ни о ком не молвит худа;

Чтоб сплетничать - да никогда;

Из удовольствия злословить

Заместо нет не скажет да.

А что до щедрости, так если

Что в брюхо у нее нейдет,

Она какой-нибудь ослице

Голодной тотчас отдает.

(За сценой слышится шум.)

Но что за шум? Два человека

С своих коней сошли на землю,

И привязали их к деревьям,

И направляются сюда.

В их бледных лицах ни кровинки,

И спозаранок вышли в поле;

Они едят, должно быть, землю

Или их мучает запор.

Иль это может быть бандиты?